как проходит лето в простых людей

ДОБРОГО ЛЕТА ВАМ!
Представляю, и мне становится грустно. Сколько же можно! Эти проклятые сорняки… Как поперли они после дождей! Наглые, упитанные, оккупировали и картошку, и свеклу, и вообще всю «фазенду». Один срубишь, через день на том же месте три отрастает. А мои руки, мои бедные пальчики… Еще вчера ловко порхавшие по баянным кнопкам, они в одночасье стали крюкоподобными, с набрякшими жилами. А если попросят сыграть, к примеру, «Барыню» или там «страдания» сбацать… Ну, мало ли кто попросит!

— Хватит тискать подушку. Подъем! Омлет остынет.

Вот неугомонная. Давлю на жалость:

— Люба, ну позволь еще поваляться, ну хоть пять минут.

— Ладно, — устав от моего нытья, ворчит супруга.

- Пять минут и ни секундой больше.

Фу, целых триста секунд отвоевал — можно расслабиться. Пялюсь в потолок. Потолок бел, нет, скорее сер, ну, может, чуть с голубизной. По нему трещинки, одна причудливее другой. Эта вот похожа на Балканский полуостров, та, с загогулинкой, — на индюка, рядом с ней смахивает на…

— Вова, Вова, слезай скорее! Сюда, бегом!
Минуты же еще не прошло, что там у нее стряслось? Снопом, нехотя, сваливаюсь с дивана. Жена тащит меня до окна, тычет пальцем в стекло:

— Что это за птичка? Вон, на той жердочке, видишь?

Разочарованно вздыхаю: «Тревожить по таким пустякам… Орнитолога нашла, во дает!».

Давит в макушку. Мой нос елозит по стеклу.

— Оп! В капусту юркнула… Улетела. Видел?

Зеваю до ломоты в скулах:

— He-а, не видел.

— С воробушка будет. Головенка желтенькая, а крылышки и хвостик… А пузич-ко… Красивая!

Шаркая тапочками, плетусь назад, в мое лежбище. Мне вслед:

— А какие чудные облачка были сегодня, будто помадкой помазанные. И туман розовый, и солнышко в нем, точно пасхальное оранжевое яичко. Я даже несколько кадров отсняла!

— Покажи, — отвечаю, подавив зевоту.

Взгромоздив на переносицу очки, разглядываю снимки и уже сам себя укоряю: «Дурак, такой рассвет проспал! А завтра в город. А в городе с «верхотуры» второго этажа что ты увидишь? Какие рассветы-закаты? Они и начинаются-то в полдень. Фигушки ты там чего увидишь, разве только
серую стену десятиэтажки, пару зеленых скамеек с пивными банками вокруг да несколько искалеченных юными вандалами деревцев! Тут же все как на ладошке — гляди, умиляйся и удивляйся: и дальний перелесок, густозеленый, с фиолетинкой, и золоченый купол церковки в большом селе за холмом; тут ничто не застит ни явление солнышка миру, ни его степенный уход на отдых.

Закаты, рассветы… Как они здесь прекрасны! Узенький окоем любительской камеры, запечатлевший эту красу, конечно же не может передать все величие творения Божьего. Но все же однажды, в зимнюю стужу, у жаркого камина сидючи, откроешь «картинку», и тебе вновь так захочется лета, солнца, изумрудных грядок на парной земельке, плеска рыбешек на деревенском пруду, пьянящего запаха сена на лугу…

Пришла знакомая.,

— Семеновна, нет ли у тебя капустной рассады?

— Милая, — слышу в ответ, — у меня уже кочаны завязались. Какая рассада! А с твоей что? Ты же сажала…

— Ох, — вздыхает ранняя гостья, — мою чьи-то козы слопали, будь они неладны, до корешков подстригли. На пару дней всего-то отлучилась — и на тебе…

Моя Семеновна ободряет, успокаивает «горемыку»:

— Ты не убивайся зазря

- выручим. Мы нынче тьму всего понасажали. И нам вдосталь будет, и ты насо-лишь-наквасишь.

— Ой, Любка, не знаю, как тебя и благодарить.

— Да ладно…

И вправду, только капустой мы «нашпиговали» около двух соток. Конечно, дадим — не вопрос.

Крик с улицы: «Эй, кто-нибудь, помогите теленка
поймать!» Кинулся на помощь. из соседнего «поместья» выкатился другой помощник, в одних трусах, заспанный, ошалелый. Окружили белолобого. Подманивали хлебом: «Мартин, Мартин, Мартин…» Взлаивая, на выручку поспешает лохматый пес бабки Авдеихи. Ну, кто тебя сюда звал, Шарик? Напуганный до смерти страшненьким кобельком, телок коротко взмыкнул и ринулся на таран металлической сетки палисада, но тут же был яростно отброшен назад почти незаметной, но такой пружинистой преградой. Сидя на собственном хвосте, бедолага непонимающе хлопал длинными белесыми ресницами. Глупенький, вот теперь, пока ты в глубокой прострации, мы тебя и сцапаем. Товарищ в «семейных» трусах изловчился и схватил телка за ошейник. «Забирай, теть Мань, да веревку понадежней найди, что ему этот шпагат — вон какой бугай вымахал». А «бугаю» всего-то полтора месяца от роду и весу сорок кило.

А скоро позавтракав, бежим в огород — за урожай битву вести.
Пройден один рядок, другой… Сорняки повержены! А ярило припекает, с самого утра печет. Донимает комарье. Терпим. Совсем немного осталось. С каждым сраженным осотом тяжелеют наши орудия. Зато там, впереди… Впереди — отдых, неописуемое блаженство после дня трудного: чай с земляничным вареньем на уютной веранде под купинами виноградной лозы, свеженький номер «ЗОЖ»…

Да-с, господа-товарищи, жизнь продолжается! А посему — всех благ вам, зожевцы, доброго лета!

Адрес: Хоти ну Владимиру Петровичу, 307178 Курская обл., г. Железногорск, ул. Мира, д. 57/3, кв. 72.
— Вставай! Ну, вставай же, соня. Весь мир на огородах, а ты все спишь. Я уже и завтрак приготовила.

Это меня будят. Щас встану, как же. Ведь на картошку, опять на картошку! Не с ложкой, не-е, с тя-япкой! Воображаю, как после завтрака приму привычную позу (у нас это называется встать буквой «зю», которую ни в латинице, ни в кириллице не сыщете, так как она придумана нами, веселыми дачниками) и «хрясь-хрясь, тюк-тюк». До самого полудня с коротенькими «перекурами».

вам обязательно будет интересно

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>