Сейчас мы заварим чай. Зверобой, мята, душица, чабор, тысячелистник. Лечебные растения

Борис ЕКИМОВ

Зима нынче голощекая. «Калмыцкий», восточный, ветер холоду придает, а снега от него не жди. Выхожу во двор. Куры и те под крышу забились. Лишь мальцу Петьке погода нипочем. Он носится по замерзшей лужине на коньках, с клюшкой, лицо от мороза и ветра алым цветет.
Соседка Маня, соседка, вышла из дома дров да уголька набрать, остановилась у забора.

— Афоня живой? — тревожится она. — Какой день его не вижу, моряка нашего, не заболел? На ноги он жалился.

Он живет в другом соседстве, по левую руку. Для нее — Афоня, для меня — Фомич. Словно отвечая на тревогу соседей, он появляется на своем огороде в старой форменной фуражке — лакированный козырек.

—А мы об тебе горюем! — говориттетка Маня. — Ноги, мол, у него подыграли.

— Ничего подобного! Я их вылечил. Редькой, — подчеркивает он. — Очень полезное растение. Да! Именно так! Резать ломтиками и прикладать к коленкам. Черная редька по своим свойствам…

— Заходи! — приглашает Афоня, продолжая начатый во дворе разговор.

— Черная редька по своим свойствам… Режу ее тонкими ломтиками, прикладаю, обвязываю. Излечивает на сто процентов. Гляди… — Он выходит на середину комнаты, приседает, демонстрируя полное излечение.

Я помню его всегда таким, сколько знаю: невысокий, клещеногий. Афоня — кочегар с «Москвина».

В годы мальчишеские пароходы угадывали мы по гудку: «Качалов», «Москвин», «Красная заря», «Максим Горький».
— Зеленые растения по своим свойствам…

Началось это для меня неожиданно. С некоторых пор в нашем дворе появилась крапива. Сроду ее не было, и вдруг полезла там и здесь, под заборами.

— Сосед, — спрашиваю его. — Ты крапиву стал разводить?

— Очень полезное растение, — ответил он. — Да! Именно так! Помогает от многих болезней. Во-первых… — загибает он палец, — во-вторых… Я ей глаза поддерживаю, стал лучше видеть. Да! Именно так!

Именно так все и началось. С крапивы. Раздобыл он книгу о пользе растений. Теперь она растрепалась, распухла, потому что читается ежедневно, особенно сейчас, когда на дворе зима.

Зимой у старого человека какие заботы: кур накормить, печку топить, накачать воды.

И полеживай. Слушай радио, беседуй, коли найдется с кем.

— Недопонимаем, — сокрушается Афоня. — Зеленые растения… Без них — погибель. На хуторе, еще пацаном… Все бы перемерли, как один. Зеленые растения спасли. Во-первых, желуди. Набираешь их, чистишь, потом отмокают в корыте, потом сушишь, толкешь. Получается мука. Чакан, он по речке растет. Тоже пышки пекли. Корней набираешь, сушишь, потом так-то вот трешь, — показывает он, растирая невидимые корни, — получается мука. Из нее — пышки. Или возьмем лист карагача. Заварят его в чугунке, потом томят в печи, потом толкут — и снова пышки. Так и выжили.

— Сейчас мы заварим чай, — обещает Афоня. — На пяти травах. Зверобой, мята, душица, чабор, тысячелистник. Лечебные растения!

У него за фронтовые годы все было: ранения, награды, плен. Про горькое, про лагерь, он и вспомнил сейчас.

— Окружили проволокой. Голимая степь. Окопчик на двоих. Одну шинель стелем, другой прикрываемся, вдвоем. Зима, хо-лодюка, харчей никаких.
Сначала баланду давали, потом — перестали. На работу гонят через ячменное поле, неубранное. Остановят, наберешь колосу, потом — шелушишь. С работы — опять. Остались живые. Ячмень. Зеленое растение…

Флигель, в котором живет Афоня, невелик. Печка, стол да диван. Пучки сухих трав развешаны у потолка, по стенам. Другие, толченые да молотые, в коробках да пакетах. Припасы чаевные — под рукой. Афоня сыплет в чайник того да другого. Пахучий дух, словно банный пар, ударяет в потолок и растекается. Лето зеленое…

Мне нравятся розы. Их мраморная точеность, тонкий аромат. Но когда зимою или от дома вдали, когда мне вспоминается лето, то сразу я вижу тесный дворик Афони.

Крыша сарая, скрывая старые дощатые стены, тянется девясил, весь в желтых солнечных цветах, рядом — пахучий донник, ниже — лопуху хранят под широкими листьями ночную прохладу здесь же — душица в сиреневом мелком цвете мохнатая огуречная трава ползучий чабор да мята В яблоневой тени прячутся ландыши. Скачало все это выкапывалось в степи, в займище, н задонских холмах, пру носилось, привыкало, н грядочках росло, тепер обвыклось, СЛОВНО все тут живет.

Огород и сад у Афон просторные, края необъятные. «Раньше было мало — смеется он. — А теперь с каждым годом все больше и боле становится. Буд набавляет кто. Под катошку копаю. День к паю, другой — нет кони. А раньше за день успевал. Годы, годы…» — признается он.

Соседка, тетка Маня, ранней весной обычно ругает Афоню:

— На черта тебе это нужно! Старый человек! Ломаешь спину с парниками, с рассадой!

Афоня оправдывается:

— За зиму занудился… На волю охота. Как на огороде начну копаться — оз-доравливаю. Это такая лека… Ученые, в газетах пишут… Именно так…

Невеликий свой огород содержит тетка Маня в порядке образцовом, всей округе это известно. Каждая грядочка и лунка у нее — словно картинка.

Всякий, даже чужой, беспорядок тошен для нее.

Соседка корит Афоню, тот оправдывается:

— Зеленые растения. От них польза. Колютку для ребятишек держим. Чесотка какая или чего…

— Сам ты — чесотка! Развел! Я бабке твоей все выскажу!

К вечеру, когда солнце сбавляет жар, выбирается из дома Афонина старуха. Она давно болеет ногами, ходит с батожком, но всякий день проверяет огородные дела, приказывая то да это.

От бани, от места, где сидит она на теплом,солнцем нагретом чурбаке, тянутся картофельные ряды вдаль, по левую руку яблони стоят, за ними плетутся арбузы, дыни, фасоль цветет, по краю — виноград, дальше — абрикосовые деревья, смородина да малина — много всего. А ноги не ходят… Все в мужниной воле,-в его руках. Он стоит рядом, вроде крепкий еще. Но до поры. Весною рыл землю и упал. Еле дополз. На по-гляд крепкий, но тоже отмерен век. Когда-нибудь ткнется в землю — и все… Как ему помочь, если сама ходить не в силах.

— Зеленые растения… — между тем толкует Афоня.

— Сам ты — зеленая растения… — вполголоса бормочет жена и глядит в огород,
и видят глаза ее много неладного, но слова укора не идут из души, она лишь вздыхает:

— Много, много делов…

Шечер. Какой день уже север грозит непогодою. Громоздятся в той стороне высокие облака, вздымаясь, словно утесы. На закате «они горят багрецом и ало-стью, долго не гаснут.

У соседей во дворе тихий говор, звяканье посуды. С веранды своей, из-за стола вижу я, как Афоня, готовя чай, срывает листочки вишни, смородины, щиплет душицу да мяту. Седая голова в полутьме видится ясно, темное лицо скрадывает сумрак.

Я гляжу на него и думаю, что старость не такая уж страшная пора. Да. Именно так…

 

еще интересное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>